Китайское государство, Сталин и Мао


Китайское государство, Сталин и Мао

В китайской идеологической модели — какой она сложилась на сегодняшний день — есть интересная особенность, для внешнего наблюдателя не вполне очевидная. У нас сейчас принято считать, что Китай Мао и СССР постсталинской (точней, позднехрущёвской и брежневской) эры — лютые враги и Советский Союз для китайца, а особенно партийного китайца, тоже был безусловный враг. Однако этот привычный штамп не вполне соответствует действительности — напротив, СССР (уточнение: не нынешняя Россия-осколок) вызывает у них большой интерес, как исторический феномен, по лекалам которого в основном скроена и Китайская Народная Республика. И не просто интерес, а в основном сочувственный интерес.

z529

Действительно, между Китаем и Советским Союзом в 1962-1982 гг. существовал период взаимного озлобления и взаимной ожесточённой пропагандистской борьбы. В 1968-1969 гг. дело дошло даже до вооружённых столкновений на границе — Даманский, Жаланашколь и более мелкие. Со стороны Китая предьявлялись территориальные претензии, которые также зависели от степени взаимного озлобления. Затем было и открытое нападение на советского союзника, окончившееся в итоге неудачей (Вьетнам, 1979). Словом, история советско-китайских отношений сложная.

Тем не менее, ни одна нация не относится к той уже ушедшей в Историю стране с таким же искренним интересом, как китайцы в целом и китайская политическая мысль в частности. Для Западной Европы и Америки СССР — идеологический и геополитический соперник, альтернатива развития и для них большое благо, что он рухнул под грузом внутренних проблем в ходе Перестройки и был сломлен в «холодной войне», потерпев геополитическое поражение. Для них хорошо, что границы России отодвинулись до рубежа начала XVII века — ведь важный и сильный исторический конкурент ослаб, отодвинут далеко на восток и не может с ними конкурировать. Поэтому современный образованный европеец будет СССР ругать, и ругать с чётко очерченным набором привычных штампов.

z411
Яньань. Здесь, на пыльных горах Шэньси, почти 80 лет назад началось гигантское агентство Синьхуа

Для Китая же это совершенно не очевидно — а скорей, наоборот. Сейчас стало понятно, что исчез важный противовес западному миру и китайцам стало объективно сложней — ведь теперь уже они оказались на передней линии, в роли главной стороны гипотетического столкновения и конкуренции моделей общества. Как история существования, так и уроки падения СССР вызывают у них пристальный интерес, причём гораздо больше с примесью сожаления, чем злорадства (как, скажем, у либералов и евроатлантических деятелей). В китайской печати не встретить дежурной ругани Советского Союза. Анализ недостатков есть, да, упоминание проблем, да — но это не злорадное ритуальное пинание, принятое у евроатлантических соседей, и доведённое до абсурда в практике стран-лимитрофов. Более того, с течением времени китайцы стали внимательней изучать и присматриваться к различным практикам советской системы, удачным и неудачным — ведь китайское государство образца 1949 года тоже имеет идеократический стержень, как и советское. И если его вынуть из основ, то и оно может рухнуть, подобно своему историческому «старшему брату». Они это вполне понимают.

Так что уроки Советского Союза и развития советской системы для КНР чрезвычайно важны и поэтому же они их и изучают. Не в плане промывания мозгов среднего обывателя — как это делается на Западе, а для извлечения реально полезного опыта и усвоения уроков. Проводятся даже специальные внутрипартийные конференции, с широчайшим привлечением специалистов — такова степень рефлексии китайцев на исторический урок СССР.

* * *

Свою модель государства с её особенностями китайцы на внешний мир сейчас не выпячивают, однако она работает во внутренней политике, и, как мы видим по общим результатам — работает эффективно. Но вы почти не найдёте русскоязычных материалов с нормальным и честным анализом основ организации и повседневной работы китайского государства. Почему у них сложилась столь эффективная модель? Отчего она обеспечивает длительное и устойчивое развитие? Какие исторические развилки эта модель преодолела? Были ли у неё внутренние кризисы? Как вообще устроено китайское государство? Какие у него приводные рычаги и системы обратной связи? Кто руководит Китаем, выходцы из каких слоёв составляют элиту государства? Какова реальная роль парткомов КПК в системе власти? Кто в них состоит? Откуда вербуются партийные кадры и кто в них преобладает? Насколько разделены партийные и предпринимательские карьеры? Может ли амбициозный молодой человек начать карьеру в бизнесе, а затем удачно конвертировать накопленное и переметнуться в партию? Или не может? А если не может, то почему и какие фильтры на это стоят? Каково влияние коррупции в китайской повседневности? Насколько активно борются ли с ней и какими методами? Как быстро и чем может поплатиться коррупционер в Китае? И главный вопрос: в каком направлении происходит эволюция Поднебесной? Что от неё ждать в будущем?

Готового ответа на все эти резонные вопросы, как правило, нет. А указанные темы — кроме разве что проблемы коррупции — в сми-шном наборе информации, обрушиваемой на читателя водопадами, просто отсутствуют. Если и проскакивают иногда реально толковые статьи — то они очень нечасты и сразу же засоряются навозной кучей информационного мусора. И это вполне объяснимо.

Во-первых, журналисты и работники фронта информации, работающие на дядю-хозяина — это в основном банальные «сороки»: охотно бросаются на блестящее, золотое и красивое. На то, что можно быстро «продать» и отбить затраты, завлечь аудиторию и её внимание, а также жирного рекламодателя. Поэтому китайские темы — они у нас в основном или бездумно-апологетические (ух-ух-ух! запустили самую длинную в мире скоростную железную дорогу, строят самые огромные на планете ГЭС, построили очередной сверхвысокий небоскрёб! нам послезавтра кранты!), или крикливо-сенсационные (казнили Х казнокрадов; притеснили диссидента S, который страдает, бедняга; в городе Y банда жестоко убила Z бедолаг; в городе W жрут тараканов и личинок; в экономической зоне V разорилась огромная компания; Китаю послезавтра кранты!). Выхватил, как стервятник, малюсенький кусочек картины, припечатал категоричными выводами и лихо отвалил в сторону. Господствует в основном именно такой метод, и его исповедуют даже якобы «умные» источники, типа РБК-ТВ. Посмотрите как-нибудь, под каким соусом там подаются китайские темы, и всё поймёте.

При этом (повторюсь) более-менее адекватные статьи/сюжеты, которые пытаются понять суть, а не бросаются на «блестящее», исчезающе редки и их приходится выискивать с лупой.

Во-вторых, исторически за крайние лет 25-30 сложилось так, что основной корпус работников СМИ — это лица, скажем так, либерально-общечеловеческой ориентации. В лучшем случае — расчётливо-продажные пройдохи, не имеющие особых мировоззренческих принципов, но умеющие ориентироваться в отечественном политикуме. Такие деятели там преобладают и в основном рулят своими или хозяйскими активами. И им, с точки зрения утверждения в мозгах потребителей информации своих ценностей, нет никакого желания ни честно показывать, ни — тем более — вникать и анализировать суть китайского феномена. Почему? А потому, что он в основе своей противоречит либеральным принципам и функционирует по иным закономерностям. Именно поэтому мы и имеем в прессе фрагментарную картину Поднебесной, в которой «разобраться без бутылки» совершенно невозможно.

Кроме того, из второго пункта есть и ещё одно неприятное следствие — стремление, как это водится у «рыночников», объяснять все происходящие процессы баблом, то есть «протеканием и регулированием финансовых потоков», игнорируя остальные факторы. Крайняя зашоренность либеральной модели мышления — штука печальная, хотя и давно известная. А меж тем, идеологические и морально-политические факторы в Поднебесной имеют гораздо большее значение, чем в западных странах. Просто в силу того, что КНР является государством идеократическим, несмотря на весь внешний капиталистический фасад приморских экономических зон, по которым «сороки» и пытаются судить обо всей гигантской стране. Понятно, что такому бабло-анализу грош цена.

И каждый, кто хочет разобраться, пытается делать из этих мозаичных осколочках свою картинку. Картинка часто получается несовершенная и имеющая огромное количество дырочек и нестыковочек. См. выше, почему. Поэтому, если возникает желание получше разобраться в этой пёстрой и очень искажённой картинке, приходится прибегать к нескольким способам.

Первый. Обращаться к востоковедческим публикациям. Они сложны — для их нормального понимания нужно заранее иметь какой-то минимум базовых знаний по истории и политике КНР. Их, эти публикации, трудно извлечь из массы общедоступного информационного мусора. Они отражают точку зрения конкретного автора-исследователя, так что их надо сопоставлять, а не базироваться на какой-то одной. Зато, если вникнуть в предмет, то можно выудить множество крайне полезной информации, которой в принципе нет в СМИ. К тому же она здорово помогает и после — если ты вдруг оказался там, внутри китайской цивилизации. Уже знаешь, на что стоит обращать особое внимание и куда смотреть. Для меня одним из таких полезных источников стал журнал «Проблемы Дальнего Востока» — вникать в ситуацию я стал примерно за год до поездки. Очень помогло и то, что я ещё в позднесоветское время (в 80-е годы) увлекался Китаем и его историей, в том числе и новейшей. Это тоже пригодилось, как база для понимания реалий.

Второй. Личный опыт наблюдения изнутри. Его тоже ничем не заменить, безусловно; но он сильно обесценивается, если ты приехал полным дилетантом, не читал ничего про Китай, постоянно отвлекаешься на частности и как следствие — не знаешь, куда смотреть. А высмотреть можно много чего, внимательным-то взглядом. Даже с точки зрения путешественника некоторые детали идеократического государства нетрудно вычленить. Тем более что многое помнится из прошлого — ведь советскую модель я наблюдал уже студентом и молодым специалистом, а не теоретиком-обличителем-задним-числом из поколения «пепси» антисоветских Девяностых. То есть, получается ещё и поучительное сравнение моделей.

Ну например. Где базируются территориальные комитеты КПК? Какие по значению здания они занимают? Как отгорожены от окружающего их мира, какие символы используют для выделения из остальной местности? Людно ли там, какова интенсивность потока? А как в провинции с наглядной агитацией? Где она расположена, какого характера? Какие графические приёмы использует, к чему апеллирует? Много ли её и в каких местах, если есть? А как с портретами лидеров Китайской компартии, современных и прежних? Показывают ли их публично, а если да — то кого именно? Кто из них составляет канонический иконостас? В каком порядке и с какими нюансами? Насколько сейчас раскручивается и возвеличивается Мао? А Дэн? Как китайцы сейчас оценивают «культурную революцию» и её последствия? Есть ли у них видимая рефлексия по прошлым ошибкам и злоупотреблениям? И так далее.

На такие вопросы трудно ответить в гигантских человейниках типа Шанхая или Пекина, в силу большой сложности их внутренней организации. Однако в средних городах для понимания наблюдателя доступно уже многое из перечисленного. Можно сделать какие-то предварительные выводы. А в небольших — организация территории видна ещё более наглядно.

Третий метод — тоже неплохой и дополняющий первые два. Это — многочисленные музеи китайской революции и партии. Они, как правило, бесплатны или недороги. Их довольно много — правда, они могут помещаться в очень неожиданных местах. Они ориентированы преимущественно на внутренний поток, а не на иностранцев, и это представляет сложность — т.е. там всё на китайском. Однако, внимательный осмотр таких мест даёт много пищи для пытливого ума. Потому что они моделируют действительность глазами правящей партии (КПК) и показывают её идеологическое наполнение, а также, какие акценты расставляют по своей недавней истории сами китайцы. Что умалчивают, о чём говорят громко; кого критикуют, а кого хвалят. Да, туда не ездят журналисты-сороки, а тем более обычные туристы — но это совершенно неважно. Так как, если вы хотите поглубже вникнуть в работу китайской модели, их посещение принесёт однозначную пользу; ведь отображение собственного прошлого — важная часть отношения к настоящему. Это — составляющая идеократического стержня, на котором базируется легитимность государства.

z412
Музей Революции, Яньань (пров. Шэньси)

Для меня в данном контексте особенно полезным оказалось посещение Яньани — «колыбели Народного Китая» и конечной точки Великого Похода (長征, 1934-36), где находится огромный музей Китайской революции. О ней и об этом музее я ещё не рассказывал, но постараюсь сделать это в ближайшее время. Это само по себе интересное место, очень «китайское» по духу, а в сопряжении с новейшей историей — и тем более. Хотя, кроме Яньани, я побывал также и в аналогичных заведениях в Шанхае, Харбине и Пекине.

Четвертый источник — китайские переводные публикации. И конечно, официальная лента Синьхуа, если её мониторить регулярно или следить через rss. Но с ними надо быть очень внимательным — так как китайцы, подобно своим предшественникам из КПСС, широко используют иносказательный эзопов язык и употребляют очень много устойчивых выражений-штампов, которые могут быть не идентичны буквальному переводу. «Четыре модернизации», «три представительства», «социалистическая рыночная экономика» и так далее, десятки их. Их значение и толкование надо знать заранее, иначе смысл доносимой до вас информации будет фактически непонятен. Кроме того, надо помнить, что некоторые нюансы могут быть потеряны при неквалифицированном переводе.

Сами видите, как непросто с наскока понять смысл и направление китайских преобразований и как мало мы знаем о реальном Китае (а не о его приморском парадном фасаде). Тем более что ряд китаеведческих тем в российских СМИ фактически табуирован и либерально-ориентированной печатью сознательно не поднимается, о чём я сказал выше. Зато высосанных из пальца категоричных суждений, а равно и дешёвых пугалок и страшилок, рассчитанных на легковерного обывателя — хоть пруд пруди.

***

О самой китайской модели и конкретно моих впечатлениях от неё (в общем и целом) разговор отдельный, а сейчас покажу локальный для китайцев, но важный для нас момент — отношение к Сталину и к десталинизациям.

z413

Начнём с того, что в КНР десталинизации не было вообще. Мао и его соратники с самого начала отнеслись крайне осторожно к итогам XX съезда КПСС. На начальном этапе Мао пытался смягчить последствия влияния хрущёвского доклада на страны соцлагеря и компартии западных стран, а когда это не получилось и натолкнулось на враждебную позицию самого Хрущёва — то вынес вопрос об отношении к XX съезду в непубличное пространство для обсуждения его руководителями комдвижения. Справедливости ради, и Хрущёв после антисталинского доклада не сразу стал резать отношения с Китаем, а на протяжении 5-6 лет пытался купить расположение китайцев и признание итогов XX съезда в обмен на массированную реконструкцию их экономики. Но тут и Мао и Лю объективно оказались хитрей Никиты Сергеича и в среднесрочной перспективе обыграли его — помощь приняли и пользовались, хрущёвские обещания коллекционировали и прилежно предъявляли к оплате, однако «сталинский вопрос» не пересмотрели и на своём стояли твёрдо и последовательно. Одно время Мао предлагал компромисс на платформе «70% достижений, 30% ошибок» (1958), особо упирая на то, что вопрос о Сталине — не только советский, но влияет и на всё мировое коммунистическое движение в целом, но советские руководители после разгрома «антипартийной группировки» Молотова — Кагановича — Маленкова и в раже разоблачений такую позицию не приняли.

Взаимное молчание (в смысле публичных заявлений) прервал Хрущёв на сьезде румынской компартии летом 1960-го, и тогда же мир узнал о принципиальной размолвке братских партий по этому вопросу. К сожалению, Никита Сергеич сделал это в Бухаресте с применением нехороших и почти непечатных эпитетов — что сильно унизило китайцев, которые втройне чувствительны к «потере лица». Он этого не учёл, те сильно разозлились, и «товарищеской критики» не вышло.

Развязка наступила на XXII съезде КПСС (осень 1961 г.) в Москве: как только делегация КПК узнала о планах выноса тела Сталина из Мавзолея, то все её участники, во главе с Чжоу Эньлаем, прервали пребывание на съезде, в середине его работы, и убыли домой. Так что весь остальной громкий кураж Первой Десталинизации проходил уже без участия китайцев. Правда, кроме этого вопроса, советских коммунистов хрущёвского разлива и китайцев разделил ещё ряд важных идеологических вопросов — скажем, вопрос о мирном сосуществовании разных систем и некоторые другие.

После смерти Мао (1976) китайской демаоизации не состоялось, хотя предпосылки и действия в этом направлении были — прежде всего, из-за твёрдой позиции Дэн Сяопина. Который, кстати, тоже пострадал в ходе «культурной революции» и пережил две опалы. Но именно Дэн на VI пленуме ЦК КПК в 1981 г. провёл в жизнь «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР», которое закрепило и признало выдающийся вклад Мао в историю КНР на платформе «»70% достижений, 30% ошибок» (которую в 1958 г. Мао предлагал Хрущёву, как компромиссную формулу в сталинском вопросе). Равновесие было неустойчивым, чаша весов некоторое время колебалась, однако в Поднебесной одержали верх молотовы, а не хрущёвы. Надо сказать, что китайцам было проще — ведь перед ними был уже поучительный урок с Первой советской десталинизацией, расколовшей общество и частично обесценившей в глазах потомков подвиг Советского Союза в войне и последующие достижения СССР. Ясное дело, что китайские ветераны старого яньаньского призыва этот негативный урок выучили и не хотели повторять его у себя. Очернение собственного прошлого — штука крайне опасная и имеющая массу непредсказуемых последствий для страны, как мы сейчас знаем.

Окончательную черту над китайскими хрущёвыми (Чжао Цзыяном и Ху Яобаном) подвели события на пл. Тяньаньмэнь в 1989 г., после которой вопрос о Мао устоялся как исторический канон и более не подвергается ревизии. Следовательно, и сталинский вопрос для Китая остался в каноническом виде 1963 г., как его формулировал Мао до начала «культурной революции». Только он постепенно отодвинулся во второй эшелон актуальности — как менее приоритетный конкретно для Китая.

* * *

Само собой, что эта особая позиция КПК отразилась и на топонимике Китая, и на отношении к Сталину в пропаганде, и на отображение личности Сталина и его вклада в войну и становление СССР в искусстве и на телевидении. В Китае осталось много улиц Сталина (произносится Сыдалинь) в разных городах, есть и другие объекты, названные его именем — скажем, центральная набережная Харбина. В исторических и военных музеях, если затрагивается тема Великой Отечественной, портрет Сталина также обязателен и присутствует. И даже при создании экспозиции на авианесущем крейсере «Киев», не так давно, сталинский портрет висит прямо на входе в музей, как вы увидите ниже. Есть и ещё более наглядный пример — 2009 год, когда отмечалось 130-летие вождя, был объявлен в КПК «годом Сталина» — о чём, как вы понимаете, в нашей широковещательной печати не сообщалось.

В Яньани (в музее Революции) были русскоязычные работники, и там я смог прояснить точно, на чём сейчас (по состоянию на весну 2013 г.) базируется позиция КПК по Сталину и сталинской эпохе СССР. Оказывается, для китайских коммунистов руководством по этому вопросу являются Открытые письма 1963 года в ЦК КПСС. В частности, письмо «К вопросу о Сталине. Вторая статья по поводу открытого письма ЦК КПСС», 13 сентября 1963 г. (PDF целиком), а также от 6 сентября, предыдущее.

Вот некоторые фрагменты оттуда:

[…] В своём Открытом письме ЦК КПСС на все лады рекламирует «замечательные» и «величественные результаты», к которым якобы привёл XX съезд КПСС.
Однако историю не сфальсифицировать. Все, кто не страдает забывчивостью, помнят, что ошибки XX съезда КПСС не привели к каким-то «замечательным» или «величественным результатам», а, наоборот, подорвали престиж Советского Союза, престиж диктатуры пролетариата, престиж социализма и коммунизма, создали лазейки для империалистов, реакционеров и других врагов коммунизма, вызвали крайне тяжёлые последствия в международном коммунистическом движении.

…А как же относятся к Сталину товарищ Хрущёв и некоторые другие руководители КПСС начиная с XX съезда КПСС?
Вместо того, чтобы дать исторический, научный и всесторонний анализ жизни и деятельности Сталина, они отрицают всё и вся, не отличая правду от неправды;
вместо того, чтобы отнестись к Сталину как к товарищу, они относятся к нему как к врагу;
вместо того, чтобы обобщить опыт и извлечь уроки путём критики и самокритики, они сваливают все ошибки на Сталина или же приписывают ему произвольно сфабрикованные ими так называемые «ошибки»;
вместо того, чтобы приводить факты и доводы, они занимаются демагогией и подстрекательством, обрушиваются с личными нападками на Сталина.

[…] Все заслуги и ошибки Сталина — это объективно существующая историческая реальность. Если сопоставить заслуги и ошибки Сталина, то у него заслуг больше, чем ошибок. Правильное в деятельности Сталина составляет его главную сторону, а его ошибки занимают второстепенное место.

[…] Подавляющее большинство советских людей не одобряет поношение Сталина. Они всё с большей теплотой вспоминают о Сталине. Руководители же КПСС серьёзно оторвались от масс. Им всё чудится, что повсюду бродит и преследует их призрак Сталина. На самом деле это широкие народные массы выражают крайнее недовольство полным и огульным отрицанием Сталина. До сих пор Хрущёв не решается ознакомить советский народ и народы стран всего социалистического лагеря с секретным докладом, сделанным им на XX съезде КПСС, в котором он полностью и огульно отрицает Сталина. Это объясняется тем, что секретный доклад стыдно показать людям на глаза и что этот доклад совершенно чужд народным массам.

[…] В Открытом письме ЦК КПСС говорится, что, «развенчивая культ личности и борясь против его последствий, партия высоко ставит тех деятелей, которые… пользуются заслуженным авторитетом». Что это значит? Это значит, что руководители КПСС, втаптывая в грязь Сталина, превозносят до небес Хрущёва.

[…] Мы обращаемся к товарищу Хрущёву с искренним советом и пожеланием: осознайте свои заблуждения, вернитесь с совершенно ошибочного пути на путь марксизма-ленинизма.

В истории «Открытых писем» 1963-го года любопытно также то, что когда китайцы пытались распространять эти тексты в СССР, диппочтой и поездом Пекин-Москва, то на границе в Забайкальске все поезда тщательно обыскивались на предмет наличия текстов, и они изымались. В советской же печати эти ответы не публиковались, в отличие от прежней практики.

А теперь — немного иллюстраций по этой теме, с моей апрельской поездки этого года.

Мемориальный дом-музей VII сьезда КПК (1945 г.), Яньань. Как видите, в наличии 4 вождя. Канон.
z414

Сувенирно-художественный магазин, Далянь. В числе всякого прочего можно купить постер со Сталиным.
z415

На улицах сталинская топонимика может передаваться как латинской калькой имени, так и на пиньине.
Вот тут — понятное нам написание, Stalin Park (Харбин).
z416

А здесь — можно сразу и не понять, без знания (проспект Сталина, Порт-Артур / Люйшунь).
z417

Тяньцзинь. Советский авианесущий крейсер «Киев», перекупленный китайцами у ельцинских деятелей середины 1990-х за бесценок и превращённый в конгломерат музеев и выставку. На палубе у входа в экспозицию Великой Отечественной войны — портрет Верховного Главнокомандующего.
z418

Также надо упомянуть, что есть и территориальная дифференциация распространения сталинских топонимов. Их почти нет на Юге Китая, но много на Северо-Западе, в Маньчжурии и примерно от широты Пекина-Тяньцзиня и северней.

Иногда ровное и уважительное восприятие личности Сталина в Китае приводит к забавным сочетаниям и даже инцидентам.

Помните же анекдотический случай, когда российский зиц-президент Д.А. Медведев приехал с визитом в Китай в 2010 году?

«Мы должны совместно заботиться о памяти, памяти будущих поколений, не допуская какого-либо искажения исторических событий, мы должны отстаивать правду о событиях той войны, тем более что есть сила, которая пытается изменить эту историческую правду», — сказал Медведев китайцам.
Президент поблагодарил ветеранов за то, что было ими сделано, а также за тот вклад, который они внесли в отношения между Россией и Китаем. В свою очередь российские и китайские ветераны поделились с Медведевым воспоминаниями о событиях Второй мировой войны, о том, как они воевали.

«Мы преклоняемся перед советским верховным главнокомандующим товарищем Сталиным, но никогда не имели возможности видеть его, и тем более, с ним сфотографироваться. Сейчас, когда мы уже дожили до преклонных лет, мы встретились с президентом России, и мы несказанно рады этому, мы хотели бы с Вами сфотографироваться», — сказала в завершение встречи одна из представительниц китайских ветеранов.
«Вы представляете российский народ, и Вы для нас символ страны, которая дала нам марксизм и сталинизм», — добавила она.

А теперь представьте, каково было там себя чувствовать антисоветчику и либералу Медведеву? Он промолчал, наверное (ведь в чужом монастыре со своими устоявшимися канонами вякать опасно) — но в это же время у него на Родине шёл процесс третьей, карикатурной медведевской десталинизации — которая, понятно, в итоге выродилась в полный фарс и закономерно превратилась в пшик.

Или вот, например — интерьер в одной из изб в Русской деревне на Солнечном острове Харбина. Китайцы, из уважения к соседям выставив флаг современной РФ, даже не догадываются, насколько абсурдно сочетается постсоветский триколор с Верховным Главнокомандующим. А для нас это очевидно.

z419

Любопытно, что и дэнсяопиновский поворот Китая к политике «четырёх модернизаций» и большего упора на национальный фактор в начале 80-х (последствия которой мы сейчас видим) тоже обосновывался теоретически со ссылкой на речь Сталина (на XIX съезде КПСС). Вот этот фрагмент:

«Раньше буржуазия считалась главой нации, она отстаивала права и независимость нации, ставя их «превыше всего». Теперь не осталось и следа от «национального принципа». Теперь буржуазия продаёт права и независимость нации за доллары. Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации. Его некому больше поднять».

/ И.В.Сталин. Заключительная речь на XIX съезде КПСС. 14 октября 1952 года /

Сейчас сталинский вопрос уже ушёл из актуальной для Китая повестки дня: он для Поднебесной есть и остался выдающийся лидер мирового значения, а также предтеча китайской революции и учитель товарища Мао — однако у Народного Китая есть свои вожди, и они для современных китайцев на первом месте. Что понятно и объяснимо. Некоторые рудименты эпохи Мао и Дэна постепенно уходят — так, площадь Сталина в Даляне в 1999 г. стала Народной, хотя остался проспект Сталина. Но это единичные примеры, которые к тому же сопровождаются сохранением самих памятников.

* * *

Наверное, если бы в России не было фанатичных десталинизаций, то и у нас вопрос о Сталине был бы сейчас сугубо историческим. Однако, в силу длительной либеральной антисталинской пропаганды, сильно замешанной на вранье и подтасовках, а также в силу примеров разложения и коррупции современного государства, на контрасте со сталинской эпохий, у нас получилось всё наоборот — и фигура Сталина опять превратилась в актуальный фактор политики и общественных дискуссий. Видимо, китайская цивилизация в данном вопросе оказалась мудрее русской и решила аналогичный вопрос более грамотно и умно, без раскола общества.

Что касается признаков китайской модели и отношения к китайским деятелям, то этот вопрос (с примерами) я покажу и расскажу про него отдельно.

Автор — Сергей Сигачёв
Источник — Личный блог Сергея http://periskop.livejournal.com/1070883.html

Категории: История, Официально
Теги: , , , ,