На тему поклонов Путина, которые он бил перед могилой известного кумира отечественных либералов Столыпина, с оказией попалась хорошая статья, которая иллюстрирует роль земельной реформы Столыпина для будущих революционных потрясений.

q297-6281914

Крах помещичьего закона.

Посмотрите на этот чертеж. Его составил В. И. Ленин для своей статьи, напечатанной в большевистской газете «Правда» 2 марта 1913 г. Статья называлась «Крупное помещичье и мелкое крестьянское землевладение в России».

Большой четырехугольник в середине -имение крупного помещика. Маленькие квадратики вокруг — участки, принадлежащие крестьянской бедноте. Это типичная для Европейской части России картина распределения земли. На одного помещика — владельца огромного имения со средним размером в 2300 десятин приходилось около 330 беднейших крестьянских семей, имевших в среднем по 7 десятин.

Без уничтожения помещичьего землевладения нельзя было покончить с малоземельем, кабалой, полуголодным существованием миллионов крестьян, т. е. решить в интересах народа аграрный (земельный) вопрос. А для того чтобы отобрать земли у помещиков, надо было уничтожить царскую монархию — власть дворян-помещиков. Это ясно показала народным массам революция 1905—1907 гг.

Таков был урок крестьянских восстаний, потопленных в крови царскими карателями.
Но грозные события революции показали и самым реакционным из дворян, что одними репрессиями им уже не удастся предотвратить новый революционный взрыв, как не удастся с помощью мелких уступок «помирить» всю крестьянскую массу с ее врагами — помещиками. В поисках выхода из положения царский министр Столыпин разработал новый курс аграрной политики, который он сам назвал «ставка на сильных».

План Столыпина заключался в том, чтобы расколоть крестьянство, оперевшись на кулака, зажиточного крестьянина-собственника. Правящая верхушка рассчитывала: если помочь кулаку окрепнуть, обогатиться за счет своих «соседей»-односельчан, за счет разграбления крестьянских общинных земель, то кулак станет сторожевым псом царизма в деревне. Охраняя свою собственность, он будет охранять и собственность помещиков.

Чтобы понять характер и последствия задуманной реформы, нужно вспомнить, что и после 1861 г. в России продолжала существовать крестьянская община. Она считалась владельцем земли, которой были наделены крестьяне после отмены крепостного права. Община же делила эту землю между отдельными дворами, по числу душ в каждом из них. Так как число это менялось, то время от времени происходили переделы. Через общину, члены которой были связаны круговой порукой, самодержавию удобно было выколачивать из крестьян налоги и выкупные платежи. Вот почему в пореформенное время правительство фактически запретило крестьянам выход из общины. Помещику в свою очередь легче было эксплуатировать крестьянина, привязанного к своему наделу. Был здесь и определенный политический расчет: крестьянин, замкнутый в тесный общинный мирок, останется темным, забитым, сохранит приверженность к старине, веру в царя-батюшку.

Жизнь, однако, шла вперед. В начале XX в. Россия была уже капиталистической страной. Внутри общины старое, феодальное по своему происхождению крестьянство постепенно распадалось на бедноту, составлявшую большинство, и сравнительно немногочисленных кулаков-мироедов. Всякими правдами и неправдами кулак — деревенский капиталист — прибирал к своим рукам наделы бедняков, лишившихся орудий, семян, скота, арендовал и покупал землю у помещиков и государства. Поэтому отказ самодержавия от прежней политики сохранения общины и общинного землепользования был шагом навстречу капитализму. Иначе спасти свою власть и доходы правящий дворянский класс уже не мог.

Начало столыпинской аграрной реформе положил царский указ 9 ноября 1906 г. В нем говорилось, что каждый крестьянин-общинник имеет право в любое время выйти из общины и закрепить за собой в личную собственность света надел.

Кто же воспользовался этим правом? Прежде всего зажиточные крестьяне. Выходя из общины, они закрепляли за собой общинные земли, захваченные ранее. Но выходили и многие из бедняков, отчаявшиеся справиться с нуждой, чаще всего решавшие продать свои наделы и уйти на заработки в города или переселиться на далекие окраины. Среди крестьян, порвавших с общиной, было немало и таких, которые давно забросили свое хозяйство, работали на заводах и фабриках, батрачили у помещиков и кулаков; выходя из общины, они окончательно избавлялись от связи с землей, полностью превращались в пролетариев.

Но большинство крестьян продолжало держаться за общину, и не потому, что она была хороша, а потому, что столыпинский путь нес еще большее разорение. С уходом из общины крестьянин терял возможность пасти скот на общей земле. А что мог принести бедняку его клочок земли, выделенный из общины, так называемый «отруб»? «Корова ляжет, а телку уже лечь негде»,— образно говорили сами крестьяне. Они быстро разгадали, что их снова обманули помещики: «Новый закон сделан для того, чтобы мужики грызлись из-за своей земли и забыли о барской».

Столыпинский закон осуществлялся путем самото грубого, неприкрытого насилия. Земские начальники заставляли старост под угрозой ареста или штрафа подписывать «приговоры» о выделении крестьян из общин, якобы принятые мирским сходом. Тем, кто активно выступал против разрушения общины, грозили каторжные работы. Когда же крестьяне оказывали открытое сопротивление властям, в ход пускалось оружие.

Так было, например, в селе Волотово Тамбовской губернии весной 1910 г. Село это большое, жило в нем свыше 3 тыс. человек. Земли же на один двор приходилось меньше шести десятин. 24 хозяина подали заявление о выходе из общины, но сход им отказал. Местные власти отменили решение схода и отвели кулакам лучшие участки. Крестьяне решили не допустить разграбления своей земли. Они вооружились вилами, косами, топорами, изгнали из села исправника со стражниками и стали громить «отрубников». Исправник вернулся с усиленным нарядом конной и пешей полиции. При попытке арестовать крестьян-вожаков на их защиту поднялось все село. В толпе раздавались крики: «Бей кровопийцев!» Полиция открыла огонь. Восемь крестьян было убито, тринадцать тяжело ранено, а около ста предано затем суду.

Железом и кровью проводил царизм новую аграрную политику. Каковы же были ее результаты?

За девять лет (1907 —1915) выделилось из общины около 2,5 млн. домохозяев — немногим более одной пятой части общего их числа. Примерно миллион выделившихся продал свои наделы. Большая и лучшая часть этой земли перешла к деревенским богатеям. Округлив свои земли, кулаки заводили крупное предпринимательское хозяйство: покупали сельскохозяйственные машины, широко применяли труд батраков. На участках, отделен­ных от общины, зажиточные хозяева возводили кирпичные постройки, дома, крытые железом. Хозяйство, полностью перенесенное на новый земельный участок, называлось хутором. Хутор кулака резко отличался от нищего хутора бедняка — крошечной, наполовину врытой в землю избушки, в которой вместе с людьми находился скот.

Таким образом, классовое расслоение деревни усилилось. Однако это не означало успеха столыпинской политики. Ведь почти четыре пятых крестьянских дворов (а в некоторых районах еще большая часть) остались в общине. Царская администрация особенно упорно стремилась насадить хутора, чтобы разъединить крестьян и не допустить, как говорили дворяне, «действий скопом». Но эти планы потерпели полный крах.

Царизм надеялся, что ему удастся ослабить враждебное отношение крестьян к помещикам и с помощью переселения деревенской бедноты в Сибирь. Огромные просторы действительно манили крестьян, изнывавших от земельного голода. Только за пять лет (1907—1911) переправилось за Урал свыше 2 млн. человек. Судьба их была ужасна. Многие недели тянулись эшелоны вагонов для скота, густо набитых людьми. На местах, отведенных для переселенцев, ничего не было готово. Небольших сбережений и ссуд не хватало даже на первоначальное обзаведение. Только ничтожная часть пере­селенцев, наиболее зажиточные из них, стали «крепкими» хозяевами на новых местах. Остальные окончательно разорились. Десятки тысяч умерли от голода и эпидемий. «Сколько дворов, столько и крестов»,— гласила местная поговорка.

Сотни тысяч переселенцев бродили в поисках работы, нанимались к кулакам-старожилам или возвращались на родину, полные ненависти к своим разорителям. Самым наглядным результатом столыпинской реформы был голод 1911 г. Он охватил около 20 губерний с десятками миллионов населения. То, что голод разразился после нескольких урожайных лет, воочию свидетельствовало о крайней отсталости сельского хозяйства, о страшной нищете массы крестьян.

Не было в помине и «покоя», который Столыпин обещал господствующим классам. В условиях реакции преобладали скрытые формы борьбы крестьян против помещиков, крестьянской бедноты против кулачества. Поджоги в деревне приняли настолько широкие размеры, что правительственные чиновники назвали их «пожарной эпидемией». Кулаки жили на своих хуторах, как на вулкане. «Их жгут и травят, травят и жгут, хоть бросай все и беги куда глаза глядят»,— в панике писала реакционная газета. Это были предвестники нового, еще более грозного, чем в 1905 г., массового креста янского движения.

Народное возмущение и протест находили свой отзвук даже в реакционной Государствен-, ной думе. При обсуждении столыпинского, закона один из депутатов-трудовиков, выражавших интересы крестьян, говорил, обращаясь к помещичье-буржуазному большинству: «Вспомните, господа, время царствования Алексея Михайловича и то возмущение крестьян- ‘ ского народа, которое выразилось в движении под предводительством Разина… Требования свои народ особенно сильно выразил в 1905 году. Ведь тогда точно так же нужда заставила народ выйти на улицу и сказать свое властное слово о том, что ему нужно». И под улюлюканье черносотенцев оратор закончил: «Я вполне убежден, что вы вновь увидите глубины взбаламученного житейского моря».

Рост революционной активности миллионных масс — таков был главный результат столыпинской политики, противоположны планам ее вдохновителей. Они хотели предотвратить народную революцию в России, но лишь углубили и обострили все противоречия, ведущие к ней. Они хотели раздробить и обессилить, революционный лагерь. Но опыт столыпинщины помог массе крестьянства осознать, что единственно верный для нее путь — вместе с рабочим классом и под его руководством идти до конца в борьбе за уничтожение царской монархии, всего строя угнетения и насилия.

http://history1917.ucoz.ru/publ/2-1-0-2 — цинк

PS. Вообще, упорство с которым официоз пытается поднять на щит этого реформатора-неудачника весьма забавно. И даром что реформы провалились, не решив ключевых проблем Российской Империи, а сам горе-реформатор к моменту убийства был уже фактически низвергнут, ненавидимый как врагами, так и «друзьями».

На тему могу так же напомнить старый материал http://colonelcassad.livejournal.com/183006.html с цитатами современников о Столыпине.